«...

Преамбула

На сегодняшний день образ «Русских Самоцветов», формируется как образ «предприятия с вековыми традициями – наследник Дома Фаберже». Идея несомненно обоснованная и адекватная, однако отдает некоторой антикварностью. К тому же, у торговой сети «Русские Самоцветы», есть серьезный конкурент за наследие Фаберже — флагманский магазин Ювелирторга «Яхонт», активно эксплуатирующий тот же образ и антикварную же эстетику.

При этом, стоит отметить, что современный экономически активный горожанин радикально отличается от себя самого даже двух-трех летней давности. Популярность телевизионных фэшн-шоу, как на молодежных каналах (Podium, The next American Top Model, Топ-модель по-русски), так и на вполне респектабельных («Модный приговор», «Снимите это немедленно» и т.д.), не говоря уже об оглушительном успехе таких интернет-проектов как LookAtMe, OpenSpace, FashionThat, позволяет заключить, что ценности фэшн-индустрии, её эстетика, сегодня весьма энергично проникают в массовое сознание, и не игнорировать их при создании рекламного визуала продукта роскоши, мягко говоря, не разумно.

Идея заключается в том, чтобы не отрицая исторических традиций «Самоцветов», разработать визуал модный, актуальный и динамичный. То, что мы работаем с интерьером, позволяет нам создать картинку гораздо более вегетарианскую, чем то, что принято вешать на наружную рекламу.

Возможные решения

Основа картинки – взаимодействие девушки-модели и драгоценности. Основной месседж – драгоценности это красиво, женщины и драгоценности – умопомрачительно красиво. Модель реализует фэшн-образ, поддержанный визажем и реквизитом. Драгоценности выступают либо элементом первого плана, либо поддерживающим решением.

Изображение в целом должно создавать ощущение праздничности и карнавальности, быть предельно эротичным, но при этом, исполнено так, что его можно показать детям (не заостряя их внимания).

...»

Визаж: Ксения Елисеева,

Модели: Майя Дмитриева, Анна Орис, Алла Корецкая, Ольга Михайлова.

Есть и действительно высокие мастера, которым интересна некая одна сторона фотодела, и они описывают себя какой-то достаточно конкретной фразой. Но ко мне это не относится. Я обладаю совершенно давинчевой широтой интересов и квалификацией достаточной, чтобы управиться с любым сюжетом. Конечно, некоторые из них я люблю больше других, но это не значит, что те, другие, мне неинтересны.

К свадьбам у меня отношение специфическое, и я действительно берусь не за все. И если раньше я упирал на то, что для меня основным критерием, определяющим в дилемме «брать-не брать», является осознание парой важности фотографа на свадьбе, уважение к грядущим семейным реликвиям и прочее подобное, то после одного летнего и одного недавнего осеннего эпизодов концепция поменялась.

Летом ко мне обратилась пара москвичей с которыми, несмотря на некоторую общность интересов, отношения не сложились, и сотрудничество не дало желаемого результата. В самом начале, в формулировке заказа (свадьба в Петербурге) проскочила фраза: «Мы не хотим снимков на питерских помойках». А я, являясь коренным ленинградцем, таки нахожу в этих «помойках» изрядную прелесть. Более того, я считаю, что вся самобытность, прелесть, мистицизм, европейскость наконец, заключена в непарадных районах исторического центра, и старых заводских окраин, вроде Выборгской стороны, Нарвской и Невской застав. И напротив, вылизанные до пластмассового блеска дворцы Старопетергофской дороги и новоделы Невского вызывают у меня только скуку. И стоило мне внимательней отнестись к этой фразе про помойки, и я бы отказался от заказа. В итоге образовалось глобальное непонимание, и хотя я возил их по всяким глянцевым красотам, у них нашлись другие претензии и пожелания, которые проистекали из элементарной разности модусов. И вывод: не берись за то, к чему не лежит сердце.

Пример второй – недавний. Пара сходу заявила, что они, обдумывая свадьбу, нашли небесной прелести ржавую баржу, и хотят её, прям не могут. Баржа, в итоге, заняла далеко не главное место в свадебной съемке, и «кадр дня» я сделал в нелюбимом мной Никольском соборе. Но парадигма, которую задала эта баржа, оказалась верной. И ребята всю дорогу смеялись и шутили, и от меня вовсе не требовалось постановочных выкрутасов, которые я таки выдал, ибо...

Ибо я, при всей универсальности, таки более люблю не то чтобы студийную съемку, но съемку с контролируемым светом. И соответственно стараюсь этот  контроль употребить в каждой задаче, которая передо мной стоит.

Съемка свадеб – вообще зона компромиссов: с одной стороны, нужно сделать альбом; с другой, по-возможности не испортить праздник. Чисто репортажный подход считается идеальным с точки зрения «не испортить праздник», но часто самое весёлое на празднике – работа фотографов и видеооператоров, часто нас благодарят за ту движуху, которую молодые и гости сами не в состоянии генерировать.

Так вот последняя пара генерировала всё сама. Но то, что так будет я понял еще когда пригласил ребят на предварительную съемку, фотопробу так сказать. Я стараюсь их делать в обязательном порядке, чтобы рассмотреть возможные нюансы и учесть их в момент собственно свадебного торжества, когда рассматривать будет нечего. В данном случае, нюансом оказалось то, что невеста так льнула к жениху, что свет, который обычно я стараюсь ставить со стороны невесты – менее высокого участника, попадал ей точно в затылок. Соответственно я и попросил Павла Анатольевича, асситировавшего мне в тот день, в процессе съемки держаться со стороны жениха, кроме специально оговоренных случаев.

Но основная-то линия, которую я тут гну не об этом. Она о том, что специальное суживание квалификации фотографа, чаще всего, – просто маркетинговый ход, нишевое позиционирование. И если фотограф относится к своему делу не только как ремеслу, а чувствует и метафизический и натурфилософский его контекст, то ему одинаково приятно снимать и свадьбу и каталог собачьих игрушек. А если он достаточно квалифицирован, то он снимает всё это равно хорошо.

Все фото в  посте относятся ко второй из упомянутых свадеб.

Сегодня ЖЖ-юзер podakuni - в миру известный фотограф Антон Мартынов опубликовал заметку «Сколько мне брать денег за свои фотоуслуги?» Я не то, что бы хочу ему оппонировать, просто моя точка зрения на этот вопрос давно сформулирована и озвучена, отчего же её не опубликовать на собственном сайте?  Этот текст был написан и опубликован в ЖЖ и «Вконтакте», а также «Наподиуме» больше года назад. Он является продолжением материала «О том, как фотолюбители ломают рынок «профессиональной фотографии». Частность первая», программного для меня, в некотором роде. Однако качество текста мне не казалось достаточно высоким и я держал его на перефирии своего виртуального образа. Но всякий плод дозревает в свое время...

Еще одна популярная мантра товарищей, кормящихся фотокартинками, такова: «Развелось, мол, этих, которые свадьбу по 500 р. за час, и каталожку по полсотни за снимок!» Мол, в тяжкой трясине ценовой конкуренции приходится ломать ценник и прозябать на гроши. ОК, давайте попробуем поразмышлять о некоторых аспектах ценообразования.

Таковое, на мой взгляд, формируется под воздействием двух компонент: рациональной и иррациональной. Рациональная – зависит от скрытых и явных расходов на производство фотографии и той нормы прибыли, которую фотограф склонен считать для себя приемлемой. Иррациональная – дает премиальную прибавку к прибыли фотографа и является сугубо волюнтаристической категорией.

С рациональной все просто.

Расходы:

1. Амортизация оборудования;

1. Время;

1. Транспортный коэффициент.

Если вторая камера в проф. линейке (Nikon D700, Canon 5D, etc.) стоит условные 90 000 р., а ресурс камеры заявлен производителем, как средние 150 000 срабатываний затвора, то амортизация камеры на один снимок составляет 60 копеек. Амортизацию объектива считать трудно, но я эмпирически принимаю ее 1/3 от амортизации камеры.  Износом флешки и обуви можно пренебречь. За среднюю фотосессию я снимаю в среднем же 100 кадров в час. Итак, 80 рублей в час  на первую расходную группу. By the way, я не меряю свое время часами. Я предпочитаю термин «съемочный день», в который, в среднем же, закладываю шесть часов чисто съемочного времени.

Съемочный день подразумевает минимум три рабочих КЗОТовских дня: сценарий и подготовка, съемка, обработка. Заметьте, здесь может быть кастинг и подбор реквизита, но я, для простоты, эти опции пока опускаю. Соответственно, если я (условно) полагаю, что хочу иметь что-то вроде 120 000 р. в месяц, то съемочный день стоит (120 000/24)*3 = 15 000 + 80*6 = 15 480 р.

Здесь, видимо, требуется небольшое лирическое отступление: эта сумма дохода происходит из среднего заработка квалифицированного специалиста в СПб, а также из того факта, что фотограф-фрилансер сам себе менеджер по продажам, кадрам, логистике и бухгалтер. И всем этим своим ипостасям он должен платить зарплату, оплачивать поезд, интернет и мобильную связь.

Транспортные расходы я считаю равными 15% (сметный справочник Минтранса 1983 г.). Итого минимум – 17802 р.

Понятно, что заказчик платит больше. Средняя цена аренды приличной  фотостудии (СПб) составляет 600 р. в час, работа модели, визажиста, парикмахера и стилиста за один образ дает в сумме около 15 000 р. минимум, ассистент получает в моем случае 50% от гонорара фотографа. Итак, картинка с одной моделью для рекламного модуля в журнале обходится клиенту минимум в 45-46 000 р. И это только цена, обусловленная рациональной компонентой.

Иррациональная часть расчетов определяется понятиями «назначенной», или «справедливой», цены.

Понятие справедливой цены прекрасно излагает Григорий Леонидович Брудный. Представьте себе ситуацию: вы в какой-нибудь банановой республике, где происходит государственный переворот. У вас сесть чемодан бриллиантов, но нет билета на самолет. И есть маза, что вам вот прям сейчас горячие мучачос вышибут мозги в извращенной форме. А некто доброжелательный под соседней пальмой фарцует билетами на последний Ил-76 и предлагает вам посадочный за полчемодана ваших брюлов.  Конечно, билет этого не стоит, с рыночной точки зрения, но жизнь дороже, и в этом случае цена билета оказывается адекватной – «справедливой».

Однажды на моих глазах камнеторговец втюхал ювелиру кусок раух-топаза, красная цена которому $25, за $800 только потому, что тому, как выразился камнеторговец, «присралось» иметь именно этот цвет и эту огранку.

В приложении к фотографической деятельности справедливой ценой является компромисс между желанием заказчика иметь работу, исполненную именно этим фотографом, и готовностью фотографа работать именно за эти деньги. Если фотограф набирает определенный градус крутизны, то к расчету, изложенному выше, он добавляет некоторый повышающий коэффициент, никак не обоснованный экономикой. Этим фоторемесленник и отличается от фотохудожника – работы последнего имеют, помимо текущей рыночной, еще и перспективную коллекционную ценность.  Это редко относится к корпоративным заказам, и вообще предмет особого обсуждения, но тем не менее.

Заметьте, что я ни разу не коснулся цены, которую диктует рынок. Это потому, что в действительности рынка фотоуслуг в РФ нет. Если же говорить о фотографах-совместителях, имеющих нефотографический источник доходов, воспринимающих фотодело как подработку и готовых демпинговать, то просто снимайте лучше их (см. предыдущий пост) или считайте их штрейкбрехерами, и будьте готовы им морду набить.

Вообще, концептуальность в современном отечественном корпоративном календаре – слабое место. Производитель воспринимает (совершенно справедливо, впрочем) календарь как некую витрину достижений собственного предприятия, и соответственно спешит разместить на нем что-нибудь вроде товара лицом. Дальше начинается традиционный для российской рекламы импотентный кавардак. Хорошо, если товар обладает очевидной эстетической ценностью: ювелирные изделия, одежка, прически, тюнингованные мотоциклы, etc. Всё это само по себе симпатично и часто фотогенично. Фотографу не требуется сражаться с бедовыми идеями рекламных отделов, потому как симпатичные картинки лепятся сами собой. Но вот если речь идет о каких-либо промтоварах неоднозначно прекрасных, вроде строительной фурнитуры или горнопроходческого оборудования, или, например, о финансовых услугах, то тут начинается абсолютная околесица. И чем более фотограф развит эстетически – тем ему сложнее. Каталожный фотограф свалит в кучку шалабушки блестящие и снимет их в стоковой манере, ему хорошо и заказчик рад. А рассказывать клиенту, что ты искренне любишь кранбуксы, что чугунные фитинги обладают неимоверной красотой и их надо очень крупным планом, с острым светом, чтоб фактуру не потерять – монолог без результата, он всё равно хочет кучку блестящих шалабушек.

Когда-то, когда мы сочиняли календарь «Ювелирторга», С.В. Богомолов выдал совершенно гениальную формулировку: задача корпоративного календаря – выиграть борьбу за место на стенке. Действительно, любой взрослый гражданин получает под Новый Год некоторое количество календарей даром, и чем значимей занимаемая им должность – тем больше это количество. Но на стенку он повесит только один, и на стол поставит один. А может и вовсе не поставит и не повесит (об этом позже). Так вот выбор определяется не тем, насколько хорошо видна продукция фирмы-изготовителя календаря, а насколько хорош календарь в интерьере. Вписывается или нет, украшает пространство или уродует, забавляет владельца стенки или раздражает. Некоторые это понимают, и появляются многократно мною поминаемые календари Pirelli, в которых в достаточном объеме видна айдентика фирмы, но собственно колеса — отсутствуют, а присутствуют полуобнаженные красотки, мастерская работа фотографа, стилистов, сценаристов и дорогая полиграфия.

При этом стоит учитывать и то, что корпоративные календари конкурируют не только между собой. Существуют еще подарочные календари, не нагруженные рекламными сообщениями, сделанные на продажу, а значит с незамутненной эстетикой, внятной отработкой сезонности и удобной календарной сеткой. Их мало, но они попадаются. А кроме того, на стенке может висеть вообще много всякого, к календарям не относящегося, но ценного владельцу стенки. Всё это подразумевает простое соображение: календарь мощнейший рекламный инструмент, это все понимают, но единицы понимают как им пользоваться. Представьте себе такую иллюстрацию: оружейник слыхал, что меч – страшное оружие, наводящее ужас на врагов, и изготавливает нечто на меч похожее, но стеклянное, чтоб блестело и со свистульками, чтоб страшные звуки. Клиент, конечно же слышавший о мече, и даже заказавший его оружейнику, выходит на бой и машет, и свистит, и блистает... А потом приходит более квалифицированный оппонент и шинкует свистуна в салат.

Не стоит однако воспринимать эту запись как слёзный вой. Всё будет хорошо: в конце ноября найдется некто, который взглянет на таки календарь и спохватится, и закричит нечеловеческим голосом, и позвонит вашему покорному, и заплатит второе за срочность, и получит даже не очень плохой календарь, поскольку я-то эти календари придумываю постоянно и заранее. А на следующий год я найду денег и издам календарь сам, и выложу его в розницу, и кирдык всем корпоративным продуктам, потому что все владельцы стенок метнуться покупать красивый, концептуальный, удобный календарь с незаметным но эффективным рекламным месседжем.

Это старперский креатив «крепких хозяйственников», которому подпевают ламеры, оккупировавшие сегодня соответствующие должности. Да, уважаемый читатель, я искренне полагаю, что раньше «девки были моложе», и в «лихие девяностые», когда еще была надежда, что у нас рыночная экономика образуется люди работали лучше, причем не только в рекламе. Современная реклама такая же постмодернистская штука, как и современная культура в целом. Мы оперируем не смыслами, а их метасимволами. Основным сюжетом рекламного сообщения должен являться афоризм или анекдот, легко запоминающийся, точный и не слишком натужный. У современного потребителя рекламы нет времени и желания разбираться с натужными образами, он ищет «лулзов» и «приколов» и если ему не давать и намека на них – в гробе он видал ваш пафосный месседж, и рекламка ваша отправилась в корзину.

Картинка, которой я иллюстрирую эту записку, снята как постмодернистская аллюзия на стимпанковую эстетику. Фото абсолютно сырое и эскизное, и я сейчас сочиняю какую-то иную, более точно попадающую в тему композицию, но тем не менее, я задумывал его, как набросок ювелирной рекламы: среди шестерней и кранбукс должен быть затерян ювелирный объект. А нет его потому, что ювелиры тоже впали в детство и жаждут образ костромской доярки с ручкой заброшенной на плечико и колечком/браслетиком (ненужное зачеркнуть) на таковой.

Эта съемка случилась в начале июня. До сих пор смотрю и радуюсь. Четыре девы решили отметить предсвадебный девичник в фотостудии. Одна из оных, позировавшая мне как-то TFP для одного частного проекта, и обратилась ко мне с предложением от которого я не смог отказаться.

Познакомились. Оказалось, что трое из собравшихся дам танцевальные, то есть много чего знают про свое тело и лицо, а четвертая просто – неописуемая красавица. Имея такую натуру, я решил не жадничать, и несмотря на весьма скромный бюджет пригласил поработать не самого дешевого визажиста – Ксюшу Елисееву, и арендовал не самую дешевую же, но любимую фотостудию «5 этаж».

Темой съемки был заявлен бурлеск, но получилось как всегда: питерский некрореализм вперемешку с обаятельным дуракавалянием. Невеста была несколько беременна, девы не взяли ни капли алкоголя, о чем неимоверно сожалели, а главное, забыли свою музыку, которая могла бы им помочь. Но тем не менее, я считаю, что съемка удалась.

Особенно удался портрет, вынесенный в начало заметки. Он вышел этаким неожиданным трибьютом портрету Одри Хепберн, снятому когда-то Ричардом Аведоном. Неожиданным потому, что дама действительно единственная из всех собравшихся никогда и никому не позировала, и по-первости чувствовала себя несколько неловко.

И, вероятно, именно эта неловкость и дала такие великолепные, чуть замерзшие плечи, такую очаровательно смущенную улыбку.

Да и остальные дамы вполне порадовали меня. Они выдали картинку, которую мне не всегда делают профессиональные модели. (Пару ласковых о нонешних профессиональных моделях я как-нибудь потом напишу.)

Оказалось, что так работать даже проще: в первом случае, я совершенно не беспокоился проблемой того, что мне надо вникать в тонкости душевной организации модели и подбирать для нее (него) соответствующий образ — ибо много их было, а времени мало; во втором, я решил, что покупают же люди абонемент в качалку, и вместо занятий трындят о спорте — так и здесь, даме предоставлены все возможности показать себя, я же не буду её на изнанку выворачивать. Хочет стесняться — получит «стеснительный» портрет, разойдется — тем лучше.

Однако в своих собственных съемках я поступаю совершенно иначе: я отчаянно «ищу человека», беседую, бесконечно двигаю лампочки, арендую дорогие студии и визажистов ради создания у модели соответствующего настроения, и вообще отплясываю с бубном и варганом.

Лучше ли мой подход? Однозначно дороже, но нет, не лучше. И уж точно не выгоднее. Но сколько кайфа я получаю от продажи своих услуг. Я читаю увесистые лекции об эстетике фотографии и мистике фотопортрета, развиваю заказчика как могу, чтобы убедить его заплатить дорого. Он, в итоге, всё равно, по-большей части, жалеет денег и уходит в бюджетный сегмент, или к TFP-шникам, но уходит более образованным и духовно продвинутым, чем пришел. Я же, оскудев заказом, богатею плюсом к карме.

????????????????????

Ом мани падме хум!

И не потому заметьте, что не люблю, или какие-то затруднения испытываю, а потому, что мне их не заказывают. У мамашек есть устойчивый стереотип: детей должны снимать женщины. И дело здесь не только в том, что женщина, отравленная пролактином, одержима гендерным шовинизмом, но и в том, что они полагают, что фотографиня видит в ребенке именно то, что в нем видит мать.

Очень может быть.
Я смотрю на ребенка, как на личность, со своим психологическим строем и образом. Как на человека, а не как на шкурку, складочки, пальчики, глазки, незамутненные мыслью.
Короче, папахены, заказывайте чад, я из них людей буду делать.

В кадре Сева Серегин. Его мать ценит в нем мужчину.

Признаюсь, за годы работы с «ювелиркой» я пришел к парадоксальному выводу: высокорельефная бескамёнка один из самых сложных объектов для фотосъёмки. Человек, знакомый с оптикой, и немного понимающий в огранке, легко управится с большинством драгоценных камней и синтетических вставок. Есть конечно исключения вроде опалов или эмалей, но и с ними разберётся любой желающий, главное захотеть.

Бескамёнка же, будучи лишена центрального элемента в виде вставки, неожиданно оказывается чрезвычайно требовательной к деталям. На первом изображений хорошо видно, что фотографу нужно передать сочетание золота и серебра на полированных поверхностях украшения, что требует контроля над тем, что отражается в металле, и в тоже время, показать высоту рельефа, что достижимо только постановкой достаточно «острого», акцентированного света. Но здесь может случиться казус: неправильная засветка поджигает наиболее выступающие части, а не сюжетно значимые. Если речь идет о некоей бессюжетной, геометрической орнаменталистике, то может быть это и неплохо, но я все таки полагаю, что неконтролируемый свет это зло.

А поскольку мне редко достается совсем так чтоб бессюжетно, то контроль за светом приобретает весьма заметную ценность. Особенно это актуально в православных украшениях, где требуется светить не только лик святого, но и делать это с вполне определенным характером. Примеры, которые здесь приведены — Св. Спиридон и Св. Елена в диаметре 6,5 мм. Точечная засветка на оптоволокне  здесь не годится — свет выходит избыточно контрастным. В итоге для такой «портретной» фотографии я пользуюсь весьма габаритными модификаторами, отнесенными относительно рельефов почти в бесконечность, и множеством разнообразных отражателей-затенителей. Есть еще несколько методов погасить избыточный свет, но, с вашего позволения, о них я умолчу:).

В самом начале моей работы с украшениями Юрия Фёдорова, я светил эти вещи так, как привык в обычной ювелирной фотографии — жестко и обильно. В результате рельеф не «собирался». Было ярко и нарядно, но композиция (рельефа, не фотографии) распадалась.

К сожалению, я не сохранил фото того периода, так как считал их плохими (кто же знал, что и говнофотка может пригодиться), а иллюстрировать свою писанину чужими неудачами не кажется мне этичным.

С другой стороны даже аккуратно акцентированный свет чреват удивительными эффектами. Далее я привожу две картинки, снятые с одного и того же «новгородского» креста. Ниже, я специально публикую неретушированные фото, переведенные в ЧБ для вящей наглядности...

На первой фотографии свет поставлен достаточно остро с краев, а центр заполнен отражателем. Это дает хороший контраст между образами и матированной подложкой, но свет так причудливо распространяется по полю кадра, что засветка на ликах оказывается снизу. Спаситель и Св. Николай выглядят так, будто им светят фонариком в подбородок, как детям, играющим в Дракулу.

Второй кадр, на первый взгляд, выглядит менее удачно, но лики читаются гораздо более внятно. Нет загадочных теней на лбах и Ангел-Хранитель не выглядит чумазым. Тем не менее, здесь есть тема для серьезных размышлений,   и длительных экспериментов.

Последняя картинка в подборке — фрагмент из креста «Преображение Господне». Здесь, среди прочего, задача была в том, чтобы свет стекал с горы.  Очень часто происходит всё вовсе наоборот, особенно на просветных столах — свет взбирается вверх по склону.

Прекрасной иллюстрацией ко всему вышеизложенному, возможно, много лучшей, чем мои картинки, является история того же Фёдорова, как в Академии Художеств рисовали гипсовый бюст Сократа, и у всех на рисунках плешь выглядела темнее скул. Преподаватель обратил внимание слушателей, на то, что плешь покрыта пылью, и если бы они рисовали не то, что видят, а то что нужно видеть, то они сразу бы поняли, что в ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ свет так распределяться на лице не может.

Я, кстати, глянцевую фотографию искренне люблю. А вот она меня нет, не дается мне незамутненный глянец, все время какой-то переосмысленный выходит. Чтобы достичь чистоты жанра, я попытался представить, чем питается глянец, откуда происходят его сюжеты. И набрел на довольно забавную идею: глянцевая life-style фотография – явная наследница живописного парадного портрета.

Действительно, вспомните, как строился парадный портрет. Герой произведения непременно одет в униформу (доспех для конкистадора, мантия для правителя, темное и богатое для купца) и держит в руке нечто релевантное (шпагу, свиток, подзорную трубу). Обязательный элемент композиции – история на заднем плане: то каравеллы плывут, то рейтары кого-то рубят в капусту, то кто-то что-то строит. А между передним и задним планами какая-нибудь подставочка, на которой стоит глобус, лежит книга, чертеж, стакан, циркуль — ненужное зачеркнуть. Ничего не напоминает? Сиськи, телек и ковер.

Глянцевую фотографию, как и парадный портрет, как и бытовую домушную фотку, характеризует формальная композиция, статичный сюжет, не отягощенный даматургией, плюс самые любимые шмотки, иногда зверье. Герой глянцевого фото каждым извивом своей позы и каждой складкой на подбородке костюма демонстрирует зрителю, чего он достиг, в отличие от него (зрителя) — гоя и лузера.

Таким образом, оказывается, что идеи глянца не столько навязываются автору/заказчику извне, сколько являются очередным отражением архетипичного «я и мое добро», свойственного абсолютно каждому. Вечная ценность...

Цель данного курса, с одной стороны, продемонстрировать применение приемов художественной фотографии во вполне коммерческих проектах, а с другой, расширить компетенцию фотографов в сторону продюссирования, организации фотосъемок.

Курс рассчитан на продвинутых фотолюбителей, знакомых с азами студийной фотосъемки, но может быть интересен и фотографам-профессионалам. Если вы уверенно владеете камерой, но не имеете опыта студийной фотографии, то вам также будет интересно. Курс состоит из пяти трехчасовых занятий, раз в неделю. Занятия планируется проводить в группе не менее 3-х и не более 9-ти человек. В практических занятиях участвует модель и визажист.

Программа курса:

Первое занятие

1. Управление светом. Отражения и полупрозрачные экраны в кадре;

2. Управление пространством. Искуственная перспектива;

3. Управление стихией. Вода, огонь — некоторые аспекты комбинированной съемки;

4. Формирование из слушателей творческих групп, распределение ролей, домашнее задание.

Второе занятие

1. Работа творческих групп, реализация домашнего задания;
2. Разбор полетов, рекомендации по пост-обработке отснятого материала.

Третье занятие

1. Несколько значимых объектов в кадре. Драматургия фотографии;
2. Построение мизансцены из ничего, театр теней;
3. Домашнее задание.

Четвертое занятие

1. Работа творческих групп, реализация домашнего задания;
2. Разбор полетов, рекомендации по пост-обработке отснятого материала;
3. Подготовка к съемке индивидуальных проектов слушателей.

Пятое занятие

1. Реализация индивидуальных проектов слушателей;
2. Разбор полетов.

Оплата и бонусы

Стоимость курса составляет 7500 р. при условии полной предоплаты, при поэтапной оплате стоимость занятия составляет 1800 р. Всем слушателям предоставляется одна бесплатная консультация (портфолио-ревью) по завершении курса. Всем слушателям предоставляется 20% скидка на последующие курсы и мастер-классы преподавателя.

Во 04.11.10 в 19:30 пройдет очередная презентация курса. В фотостудии «5 Этаж»

В тот момент, когда я это услышал впервые, меня примучал вопрос: почто ж крайняя доступность шариковых ручек не оставляет без куска хлеба журналистов, копирайтеров, писателей наконец? Почему чувак с камерой может выдать любую поделку за профессиональную работу, а тот же чувак, хватаясь за перо, остается тем же косноязычным болваном, что и хватаясь за собственный..., ну или что там есть?

Ответ видим и осязаем: уровень работы «профессионалов» ниже плинтуса. Их собственные снимки действительно крайне мало отличаются от работ умеренно продвинутого любителя.

Причин тому масса, и во-многом они имеют корень в том, что слепые ведут слепых, а змея кусает свой хвост. И современная система «подготовки кадров», а точнее, ее отсутствие, позволяет нелепым «педагогам» плодить себе подобных.

И снова вопрос: что же гонит слушателей на бесконечные мастер-классы бесконечных «гуру из Бобруйска»? Ответов снова масса, но записав вопрос, я понял, что перечисять их бессмысленно. Осмысленнее будет переформулировать сам вопрос: почему их ничто не останавливает? Почему желание научиться чему-нибудь полезному не поверяется здоровым скептисом касательно педагога?

А нет традиции фотографической. Мне кажется, что логоцентризм русской культуры, с одной стороны, создал Великую Русскую Литературу, а с другой, не создал великого русского изобразительного искусства. Некоторые отскоки вроде Сурикова, Репина и классического балета, который я также позволю себе отнести к искусству визуального, не в счет. Даже Большое Советское Кино богато театральной традицией, но крайне бедно визуальной.

Это данность, в которой фотограф может делать лишь два дела:

1. Совершенствовать себя, обогащая свою визуальную культуру. Потратить пару-тройку тысяч на альбом приличного фотомастера, а не на липового педагога, и день-другой на Эрмитаж, например. (Питерцы, вы ходили на мегапользительного Пикассо, или предпочли чей-нибудь нелепый мастер-класс?)
2. Воспитывать заказчика. Он не козел. Он просто мало что видел. Если фотограф сам богат культурно и насмотрен, он может попытаться убедить своего клиента, что картинка не сводится к сисястой бабе с полуоткрытым ртом, что есть другие образцы.

И хватит ныть о доступности карандашей для пролетариата.
О ценовой конкуренции позже напишу.

Снимались очень позитивно: заказчик понимал чего он хочет, мы понимали, чего хочет заказчик, и даже модели почти понимали, чего от них хотим мы.

Поставить картинку на мобильный

И вот крупнейшая в нашем регионе розничная сеть заказала календарь. Разговоры начались еще в феврале, в марте и апреле мы с Андреем Папениным сочиняли сценарии, и в мае начали снимать. Последний съемочный день случился восьмого октября. Когда выйдет тираж станет понятно — стоили ли мои проповеди чего-нибудь или нет.

Мы предложили заказчику четыре варианта сценария из которых был выбран самый чумовой. Он подразумевал несколько эклектичный набор картинок, в котором ювелирный реквизит был совершенно неважен. Но каждая картинка, на мой взгляд, будет выигрывать «место на стенке» у любого другого ювелирного календаря. Абсурдность сюжета в сочетании с красотой и харизмой моделей должны резко выделять Календарь из прочей продукции, которую публикуют участники ювелирного рынка.

Мы столкнулись с рядом затруднений, повлиявших на результат: соавторство со стороны заказчика, ограниченный бюджет, растянутые сроки исполнения привели к тому, что в итоге мы имеем не совсем то, что хотели. Но даже это очень и очень мне нравится. Единственная настоящая беда в том, что я долго читал лекции о ценности фотографии в рекламе, но никто не читал лекций о ценности дизайна. На настоящего дизайнера, в итоге денег не нашлось и это очень грустно.

Фотография №1

Я хотел бы коротенько описать некоторые свои экзерсисы по фотосъемке камей на агате. Фотографирование рельефной ювелирной пластики — жанр достаточно особый в ювелирной фотографии. Для того чтобы выгодно показать высоту резьбы по камню или металлу, свет приходится ставить способами, совершенно отличными друг от друга, и от тех способов, которыми пользуются для съемки остальных ювелирных вещей.

Сразу оговорюсь, съемку для каталогов в бестеневых боксах я не считаю предметом достойным обсуждения вовсе, так как эта технология не требует услуг фотографа, тут нужен некий «оператор камеры» — персонаж умеренно квалифицированный в предметной фотосъемке и начисто свободный от творческих амбиций.

Ювелирные рельефы на металле — задача особого уровня сложности, и ее я тоже буду обсуждать, но отдельным постом.

Итак, камеи на агате. Камея — разновидность ювелирной глиптики — искусства резьбы на цветных и драгоценных камнях. В отличие от инталии — изображения с углубленным рельефом, которое режется по прозрачному или полупрозрачному камню, камея — выпуклое изображение, делается чаще из непрозрачного, а лучше слоистого камня с разноцветными слоями (агат, сардоникс и т.д.), что позволяет «окрашивать» разные элементы рельефа в разные цвета. Рисунок рельефа может быть любым, но одним из наиболее популярных мотивов является изображение человека: конкретной персоны или выдуманного персонажа — портрет.

И здесь фотографа ждет первый подвох: в отличие от любого иного ювелирного рельефа, например, обронной резьбы, рельеф портретного изображения недостаточно светить просто под острым углом. Так, источник света, расположенный под углом в 30^о относительно плоскости рельефа, но направленный в подбородок изображенного лица (если оно вырезано анфас, как режут лики святых), даст такую страшную рожу, что Джокер (который оппонент Бэтмена) покажется писаным красавцем.

И соответственно, правило первое — свет на камею, изображающую человеческое лицо, стоит ставить как на настоящий портрет, с поправкой на неполноту объема. Казалось бы трюизм, но многие его упускают из вида.

Фотография №2

И снова о бестеневых боксах. На фотографии № 2 вы можете увидеть что-то вроде подобного подхода. На самом деле, это снято иначе, так как «шапки Буратино» я в хозяйстве не держу, но это неважно. Среди «портретистов» тоже есть любители поставить две равномощных лампочки под углом в 45^о, мол, зачем нам тени от носа? В любом случае, подобный способ съемки для рельефных изображений недопустим.

После нескольких маневров со светом, описание которых я опущу, я пришел к решению, приведенному на фото №1: камея засвечена кольцевой вспышкой + свет сбоку — 45^о к плоскости камеи и 60^о к вертикальной оси собственно изображения (+1,5 степа относительно кольцевой, тубус с сотовой насадкой).

Фотография №3

На фотографии №3 приведен пример неразумно острой постановки света. При том же наборе осветителей, боковая вспышка светит под 30^о к плоскости и под 70^о к вертикальной оси (почти строго в нос). Результат очевиден: высота рельефа несомненно видна, но картинка отвратительна.

Продолжение следует...

Камея «Итальянская Монахиня» из коллекции фирмы «Соколов». Ручная резьба, облагороженный агат, автор: Михаэль Пойстер (Michael Peuster), Германия, Идар-Оберштайн (Idar-Oberstein).

Агат — минерал, разновидность халцедона, представляющая собой плотный скрытокристаллический агрегат волокнистых или радиально-лучистых образований кварца (так называемого кварцина или ?-тридимита). Характеризуется многократным переслаиванием тонких (до 10 мкм) различно окрашенных слоев. Твердость по минералогической шкале 6,0-6,5.

Обронная резьба представляет собой рельеф с выбранным углубленным фоном и объемной обработкой изобразительных элементов, в отличие от штриховой гравировки, при которой на поверхность металла наносят порезки в виде контурных линий и штрихов.

Есть мнение, что современная ситуация в мире моды не имеет аналогов, что попытка осмыслить текущий момент с позиции пресловутой Великой Депрессии 1930-х или призвать на помощь послевоенный опыт разоренной Европы бессмысленна, поскольку никогда не существовало такого уровня докризисного потребления, глобализации экономики и массового сознания, и главное столь мощного класса потребителей моды. Мне кажется, что это мнение не то чтобы неверно, скорее оно не исчерпывающе верно. И именно обращение к опыту 30-х годов (имеется в виду опыт капиталистического мира, у нас тогда были совсем другие радости) очень обоснованно, как раз в силу того, что всевозможные СМИ склоняют словосочетание «Великая Депрессия» с редкостным азартом, иногда еще и с номером версии — «Великая Депрессия-2». И соответственно, некоторым образом формируют общественное сознание. Сознание дизайнеров моды — не исключение.

Я бы выделил два основных события в женской моде 1930-х: «новую женственность» и «costume jewelry». Первое — это глобальное изменение тренда: до Черного вторника1 1929 г. главным женским образом была «девочка-мальчик» — боевая подруга, любовница и «компаньера», главным же образом Депрессии стала женщина-мать — хранительница очага. Ну может не так сильно, но женский образ изрядно помягчал. А вот появление термина «costume jewelry» для нас гораздо интереснее, в силу специфики круга интересов.

На русский это словосочетание переводят обычно как «дизайнерская бижутерия» или «бижутерия», что не совсем верно. В современном понимании бижутерия — это не просто украшения из недрагоценных материалов, но, скорее, особый жанр дизайна аксессуаров, причем высокие образцы этого жанра не прикидываются ювелирными драгоценностями, а напротив, отстраиваются от ювелирных образов подчеркнуто неювелирным обликом, утверждающим их особость. А тогдашняя «бижутерия» была именно копией ювелирных украшений, доступной обнищавшему потребителю. Дословный перевод — «украшения для платья» также неточен. По-английски платье — dress, clothes или wear, а costume скорее отсылает к понятию «костюмированный» и имеет несколько маскарадный оттенок.

Читать полностью...

Мужской образ того  же стилиста, снятый в парке, с точки зрения фотографии, не стоит упоминания.

Специальное предложение участникам III ОЛИМПИЙСКИХ СОРЕВНОВАНИЙ ПО ПАРИКМАХЕРСКОМУ ИСКУССТВУ, НЕЙЛ-ДИЗАЙНУ И ДЕКОРАТИВНОЙ КОСМЕТИКЕ в рамках независимого Фестиваля красоты «Невские Берега» 2010